КОМПАРАТИВИЗМ И ПОИСК

Я крут, я охренительно крут! Все вершины доступные и известные человечеству по сравнению со мной – жалкая равнина! Я… Я-Я-Я!!!

Ты можешь так думать, ты можешь быть искренне убежден в этом ИЛИ (о, ужас!) это может быть действительно ТАК.

Внимание, вопрос.

Кому ты сможешь доказать все это подобного рода аргументацией? С тех времен, когда был сформулирован принцип “человека судят по плодам” изменилось ровным счетом

НИ
ЧЕ
ГО.

Так зачем? Зачем тешить свое самолюбие такими вот спекуляциями? Ты хорош? Хорошо. Ты плох? Плохо. Ты не знаешь? Делай свое дело и не гавкай понапрасну. По-настоящему плохо – это когда тебе не дают делать свое дело. А в остальном… В остальном лучше по-возможности получать удовольствие собственно от того, чем занимаешься, нежели от “компаративизма”.

Что пользы человеку, если он может “лучше”, чем ближний, но не получает от деятельности никакого удовлетворения в то время как ближний занимается любимым делом?

Объективности ради стоит отметить и то, что любовь порой приходит как раз “на готовенькое”, а именно – когда есть фидбек и востребованность. И, более того, нередко (или даже в подавляющем большинстве случаев) “свое” дело – это просто дело, за которое платят. Хрестоматийное:

– Почему ты этим занимаешься?
– Я это умею.

Но. Я лучше впишусь в новое и интересное, нежели за десятикратный гонорар отправлюсь на стройку.

Не знаю, зачем вообще нужны все эти попытки сформулировать… Схватить удачу за хвост? Вывести формулу успеха? Факторов обычно больше, чем можно учесть, а, порой, трагедия или даже чистая случайность оказываются поворотным моментом.

Если необходимо-таки формулировать (а, представляется, что Человеку разумному без этого никак), то именно “поиск” оказывается тем самым Методом. Если ты ищешь, ты открыт ко всему, ты чувствителен даже к самому незначительному, а, значит, скорее всего, не упустишь.

Молчание, но не ягнят

Меня то и дело спрашивают:

– Зачем тебе все эти писюльки?

Под «писюльками» они разумеют как прямой, так и косвенный смысл. Оба, ясен пень, уничижительные.

Я обычно отвечаю, что, если уж опускаться до уровня гениталий, то по степени наполненности это сущие фаллосы (в его древнем, сакральном смысле), ибо вдохновлены природой, озарены просветлением и просто молодцы.

Умный после этого переводит тему, искренний называет придурком, а я продолжаю посылать своих мотыльков в различные издательства, которые неизменно избирают третий (срединный?) путь – молчание.

Аргумент от Аслана

Я перестал делать паузы. Перестал останавливаться, и спрашивать себя: “Куда?”. Не исключено, что в жизни моей было слишком много всяких рефлексий. Или их не бывает много? А бывают  качественные, и не очень. В течение ближайших 15-ти дней мне нужно заплатить 62 тысячи, которых у меня нет. Завтра – около 3-4 тыс, которых также нет. Этот текст редактирую спустя год, и совершенно не помню, как выкрутился. Разве что месяц назад пришлось продать авто.

 

Ребенок сегодня за завтраком заметил:

– Аслан[1] – это как Бог, только в отличие от нашего Бога он часто приходит, появляется…

 

И тут меня осенило!

Нет, вовсе нет. Мой Бог – это Бог неведомый, это больше «культурная» инерция, нежели что-то личное. Овец в загоне не стало, и вопреки ожиданиям единственная «молитвенная» реакция на это:

 

– Какого черта?

 

Откуда эта странная убежденность? «Он должен обеспечивать мою семью», «он не позволит погибнуть моим детям, по крайней мере от голода». Люди, в т.ч. христиане, гибнут от голода, от преступников, от холода, от рака… Не сообщают об этом в ежедневных новостных сводках, мол, погиб еще один христианин. Просто когда все пучком, об этом как-то не думается. Ты вовсе не бежишь от этих вопросов, просто… Нет оснований. А когда основание возникает неумолимо, ты вдруг понимаешь, что за долгие-долгие годы своего христианства, ты и на йоту не знаешь, с КЕМ имеешь дело. Ты, наверное, помолишься. Только уже куда более лаконичной молитвой, вроде:

– Господи, помоги, пожалуйста.

А дальше либо покончишь с собой, либо поймешь: «Если не сделаешь сам, никто не сделает это за тебя», – и будешь работать. Только уже совсем не так, как все эти годы.

 

Кажется, все, что мы делаем со смерти Христовой, это занимаемся мифотворчеством. Была ли хоть одна встреча за все эти 2000 лет? За ответом я обращаюсь к книгам – к развернутым ответам на один единственный вопрос: ради чего?  И если я честный человек, почему не признаю абсурдность ситуации. Спустя 20 лет я так и не знаю ответа на этот вопрос. Не говоря уже о том, чтобы делать что-то согласно найденному ответу. В то время как просвещенное, светское общество сделало за эти 20 лет не мало, осознав уже давно: «Если не сделаешь сам, никто не сделает это за тебя». По отношению к своей жизни, своему окружению и даже к своей галактике.

 

Долгое время я жил с простым убеждением: «Бог не даст меня в обиду». А когда пришла «обида», она пришла одна, без убеждений. С тех пор у меня есть «обида», и вялотекущий поиск убеждений.

 

Прелесть и тайна истории Иова именно в этом: его убеждение не зависело от обстоятельств. К сожалению, тайна погибла вместе с Иовом.

[1]     Аслан — лев из произведения К. Льюиса «Хроники нарнии»; принято считать его аллегорическим изображением Иисуса Христа.