Что ты можешь сделать ночью

Эмоции подводят. Для художника они – хлеб, но для жизни в целом не годятся.

Сильные эмоции, сильные переживания и усталость всегда искажают картину, сужают поле возможных альтернатив и отрезают перспективу. Ты ничего не можешь поделать с тем, каким видится все вокруг под их чарами. Но можешь талдычить себе снова и снова, что это временно; что решения ты будешь принимать, когда прояснится, когда ты снова побратаешься с адекватностью.

Самое лучшее, что ты можешь сделать ночью: или спать, или работать. На худой конец – развлекаться.

Самое худшее – думать о своей жизни и своем месте в ней. Усталость – дурной фон для размышлений о сущем. Именно он более всего располагает к тому, чтобы сдаться.

Ну же

Ну, давай же, давай, сознание, мать твою, раскачивайся, ну же! Ведь было же что-то! Зачем же и ты уходишь? Что же мне остается… Научиться радоваться обыденности? Освоить буддизм (кратким курсом), основы медитации, наслаждаться мгновением жизни как таковой, прокачать осознанность?

Я другой, равно как и подавляющее большинство моих европейских братьев и сестер. Мы не можем без плодов. Мы не можем воспринимать этот мир как нечто завершенное, себя – как песчинку, деятельность которой не имеет ровно никакого значения, не можем наслаждаться “океаном”, бурлением как таковым. Т.е., наверно, можем, но не хотим. Расплачиваемся стрессами, депрессиями, печенью и годами… Цена не имеет значения, только бы ТВОРИТЬ.

Тщеславие – бич нашего времени. Все хотят показать себя, ничего из себя не представляя. Никто не хочет поделиться своим мастерстов (неудивительно, на его наработку нужны годы!). Куда проще: включил компьютер/микрофон/камеру, нагородил галиматьи, и с замиранием сердца ждешь реакцию.

У меня отвращение к празднованию дат в кругу знакомых. Фальш. Натужный смех. Принужденный юмор. Ладно, мне не трудно надеть очередную маску и “соответствовать”. Подыграть. Если тостуемому от этого радость, тогда хоть есть смысл.

В каждом из нас есть то, что принято именовать чувством собственного достоинства. Остался ли хоть кто-нибудь, в ком это чувство не придавлено чувством собственной важности?

Что плохого в том, чтобы зарабатывать деньги? Да ничего. Просто мне это не интересно. Что такое все деньги мира против нескольких отличных текстов, открытий, а против откровения? Просто кого-то они (и первые, и последние) мотивируют, а кому-то не в коня.

Мне дорого состояние, в котором я сейчас зарабатываю на жизнь: деятельность по-прежнему нравится, но я за нее больше не держусь. Если вдруг все развалится, будет хороший стимул начать с чистого листа. Метнуться на совсем другую стезю или даже целину. Блаженное, в общем, состояние. Может, это и есть свобода, когда и нравится, и не обладает.

Художник волен говорить, писать, петь о себе и себя лишь в том, что имеет универсальное значение. В противном случае он выступает уже не как художник, а “частное лицо”.

Жизнь даже после грехопадения продолжает оставаться любопытным экспериментом. Детство, юность, возмужание, зрелость, старость и, конечно же, смерть. Каждый из них знакомит тебя с собой как в первый раз, и вопреки линейному представлению о развитии, проходит скорее полный цикл рождения-расцвета-гибели. Т.о. каждый следующий этап – результат полнейшего кризиса предыдущего. И каждый следующий этап как будто открывает новые измерения реальности, новые “мерности”; у тебя будто появляются новые рецепторы, отростки и связи с сущим. Оно в очередной раз захватывает дух открывшейся сложностью и ты, зачарованный…

…направляешься к очередному кризису.

В мои 34 года мне нравится думать, что моя жизнь однажды закончится. Я думаю об этом не с грустью, не с разочарованием. Это больше похоже на предвкушение, но предвкушение, какое мы испытываем в детстве. Я не стремлюсь к смерти, напротив! Но без этого “предвкушения” ощущение жизни ущербно, неполноценно.

Я не знаю, чего ожидает читатель, открывая мои книги и прочие записи, но когда я пишу, то выступаю в качестве читателя ничуть не меньше, ибо порой с замиранием сердца слежу, куда приведет меня… Что бы там ни вело.

Критерий успеха

Критерий, позволяющий определить, стоил результат затраченных на него усилий или нет – это не цифры (отзывы, резонанс, лайки и проч.). Это, как ни странно, субъективное удовлетворение автора [результатом].

Прощу прощения за пафос, но…

“И увидел Бог все, что Он создал, и вот, хорошо весьма”.

Все, дальше можно отдохнуть.

Обычно на вопрос: “Ты служил?” – я отвечаю: “Ты читал Критику чистого разума”?

Поскольку как жить без умения маршировать и копать огороды начальству я хоть с трудом, но все же представляю, а вот как жить без понимания трансцендентального единства апперцепции – не представляю совсем.

“Не женись!”

Ап. Павел

С проклятыми вопросами так: где искать ответ неизвестно, а ответчиков — пруд пруди.

А вообще эта мысль освобождает: внутренне согласиться с тем, что тебе совсем не обязательно на книгах зарабатывать. Ты можешь просто писать. Ну а где публиковать — вопрос десятый. Зачем мне спрашивать у некоего условного общества о его запросе, когда я сам знаю, что следует высказать, точнее даже, что хочу высказать/что должно быть высказано/что высказать необходимо, – все равно. Авторское высказывание. Это как депутатская неприкосновенность по-русски: пользуйся, все равно не привлекут.

Ап. Павел был человеком абсолютной воли. Это был своего рода йог от христианства, контролирующий каждый свой душевный и телесный порыв. Вот человек, который за каждым «не могу» чуял обыкновенное латентное «не хочу».

Есть люди, которые берут молоток, гвозди, доски, и превращают это в добротную постройку. Я же похожу на человека, которому выдали гвозди, молоток, доски, а он застывает в изумлении, и принимается часами, днями, годами внимательно рассматривать, созерцать ручку молотка, шляпку гвоздя, рисунок досок и проч. И вот однажды он (т. е. я) нарушает тишину и забвение, и восклицает, мол, посмотрите, замечали ли вы вот эту вмятину на гвозде. Все недоумевают. Никто ее не замечал, но… Какое это имеет значение?! А я, преисполненный благоговения от находки и нимало не смущаясь всеобщим равнодушием, продолжаю свой созерцательный эксперимент.

Общество, готовое удовлетворить каждый твой каприз, любую прихоть или исключительную духовную жажду есть общество безусловно свободное! Так принято думать. Да только вот когда 90% этой «сферы услуг» конкурирует за примитивные запросы и в погоне за массовостью продолжает «играть на понижение»… Кто-то всерьез решится утверждать, что общество продолжает оставаться свободным и не принуждает своего члена к дурновкусию? Я вообще не уверен, что свободное общество возможно. Тем более универсальным представляется рекомендация «входить тесными вратами», а не пытаться эти врата расширить. Конечно же (особенно сегодня) любой мало-мальски грамотный рекламщик с этой задачей справится. Да только вот тесные врата с блэк-джеком и шлюхами как будто незаметно [все же] меняют адресата.