Катерок и море

Без телефона. Забыл дома. Необыкновенное чувство. Освобождение. Садишься в поезд, открываешь редактор, и отправляешься за текстом. Если ничего не происходит в жизни, можно податься в науку. Там всегда вопросов куда больше, нежели знаний. Бери не хочу. Да только и женщин ведь всегда куда больше, нежели той, что интересует. Многообразие выбора прибавляет вероятности, но не альтернатив.

Новый текст лучше старых двух. Мы не друзья. У нас отношения твари и творца. Как это возникает в сознании? Приходит ли оно извне или вползает из бессознательного? Это не важно, но ведь это лучше, чем пустой лист редактора. В любом случае ты чуть-чуть замираешь. Воля к созерцанию. С властью хоть понятно, на что давить, а тут… Тут на тебя давит невыносимая легкость бытия. И ты нет-нет да родишь очередной “опус”. В художниках природа возвращает себе право первородства. Но только некоторым из нас счастливится получить похлебку. Остальные довольствуются эстетическим наслаждением – тебя пользуют, а ты и рад.

Замереть. Еще это похоже на секс. Кроме глубокого чувства, нужна позиция. И какая позиция на сей раз будет удачной…

Все новое очень быстро становится старым. Старое забывается чуть медленнее, и возвращается через платоновское припоминание в качестве нового. Жема-вью [уточнить!]. С такой болезнью никакая круговерть не страшна. Страшно выздороветь. Уникальные существа, способные выйти за пределы своего ареала, чтобы увидеть и погибнуть в изумлении.

1500 знаков. А «надо» – 3000. Продолжим искать позицию. См. также – «отклик». Вообще, конечно, лучше не надо. Цифры в отношениях – попытка запихать внеколичественные сущности в инородную систему координат. Мало того, что попытка алогичная, так еще и создает напряжение, не дает расслабиться, а в позиции это – первоочередное. Долой страсти, долой треволнения, долой пространственно-временное. ты уподобляешься Богу: здесь, и одновременно вне.

Помни о смерти. Я помню. Помню часто и много. Но вчера, когда сверкнула молния и через несколько мгновений раздался грохот, я испытал неплохо контролируемый (но все же) ужас при мысли, что следующий удар может быть в мою голову. А ведь я так ничего и не сделал. Или мне только кажется, что дело в этом? Что же: архетипический первобытный ужас, животные инстинкты? Благо забвения. Нам не приходится жить с этим постоянно. В средневековье могли, они ничего не знали про американскую мечту. Мне вот нравятся плоды цивилизации. И в следующий раз, когда очередной умник напомнит тебе: “Моменто мори, бро”, – посоветуй ему отправиться в Зимбабве, ибо тамошний комфорт создали те, кто сумел забыть.

Увы, не все так однозначно:

– Будем есть, пить и веселиться, ибо завтра умрем.

Первые заповеди не касались смерти, они касались ответственности за владения. Потом все запуталось, но, как показала практика, в мыслях о смерти мало созидательного потенциала. Если только ты не художник. Впрочем, и у тех она только оттеняет жизнь. Для контрастности, так сказать.

Ты борешься, тужишься, терпишь лишения, создавая отличные произведения, привыкнув к недоброжелательности и неприятию, и, вдруг, все переменяется. Ты – №1, ты востребован и воспет. Опять ловушка (давным-давно известная человечеству), и снова захлопывается: вдруг ты сознаешь, что не готов расстаться с этим. Вдруг «произведение» становится средством сохранения статуса кво, а последний – смыслом творчества. Или, что еще хуже, ты – №2. Вдруг ты хорош, но, конечно, не ТАК, как… Та же ерепень. Совет? Занимайся творчеством (не с этого и не ради ли этого все начиналось и продиралось?). В идеальном мире ты был бы антихристом, а тут просто ищущий. Ну дык и кури себе в счастье. Общество – как волны в море: набежали, убежали. Задача судна – плыть по этим волнам, а экипажа – получать удовольствие от качки.

Плыви, катерок, плыви!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.